Он управлял северной провинцией без малого четыре десятилетия, перевидал не менее пяти ссыльных и трех наследных прэтов, вступавших в законное владение Кергово и тотчас же, как водится, взваливавших на него все дела, и потому чувствовал себя полновластным хозяином этих мест. Радости это ему приносило неизмеримо меньше, чем тревог, чему лучшим подтверждением было нынешнее вторжение Бойко. Ну не дадут занятому человеку даже под вечер отдохнуть от дел и заморить червячка!

— Господин Страшар, так госпожа гостья тоже обещала яйца отрезать… Вы уж решите между собой, кому первенство отдать, — упорствовал Войко. — А только господа чужаки шибко нетерпеливые.

— Что за господа? — процедил управитель. Если опять беглецы с юга, особенно высокородные, селить их негде. Пускай едут по деревням, там устраиваются. Хмельная Гора не постоялый двор! — Войко, дурень! Язык проглотил? Отвечай!

— Так вроде бы госпожа здешняя приехала… Асверия. С двумя оруженосцами, один из которых представляется Драйбеном из Кешта, а второй вообще молчит. И ноги у него голые.

— Вельх, что ли?

— Не! Вроде этот… аррант.

Тут Страшар окончательно уразумел, что поесть ему не дадут, — надобно пойти вниз и разобраться самому. Потому как если на самом деле пожаловала высокородная госпожа Асверия Лаур — быть этого не может, опять Войко что-то напутал! — то это такое диво, ради коего не жаль и трапезу отложить.

Почтенному управителю недавно исполнилось шестьдесят лет — возраст изрядный, но из-за стола он поднялся с юношеской пружинистостью, дохлебал пиво, утвердил на поясе короткую дубинку и скомандовал:

— Веди! — переваливаясь, проследовал за Войко к лестнице замковой башни, предвкушая, как всласть наорет на самозванцев и выставит вон. — Так, говоришь, госпожа из Лауров?

— Два Лаура, — послушно ответил юный стражник.

Третий голоногий. Я ж объяснял!