Что последует сразу вслед за окончанием войны, победоносной войны? Держава непременно окрепнет. При условии, что во главе ее будет разумный правитель. Он урежет права сатрапов, покарает мятежников, уменьшит налоги и унифицирует религиозные культуры. Ведь нет распрей более страшных, чем те, что разгораются между приверженцами разных идолов. Он сделает это постепенно, не оскорбляя примитивной веры народов. Империя, сплоченная властью умного правителя и единой религией, непобедима. Непобедима до тех пор, пока ее не развалит пресыщение и роскошь. А умный правитель не допустит пресыщения. Из тебя бы вышел неплохой царь, Заратустра.

Маг усмехнулся и отдал остатки своего зайца льву.

— А из тебя самый лучший в мире советник, лев.

— Я не буду утверждать, что ты мне льстишь. Хр-р-р-м! Все же жареное мясо более пресно по сравнению с сырым. Твой соперник, Заратустра, мыслит моими словами. Пока он у трона, парсийские полки не двинутся на Элладу.

Заратустра утвердительно кивнул головой.

— Он достойный враг. Враг, достойный ненависти. Сильный человек должен иметь лишь таких врагов, которых нужно ненавидеть, а не презирать. И я имею такого врага, а прочих презираю. Жаль, но мне придется расстаться с этим врагом, он слишком мешает моим планам.

Орел встрепенулся своими могучими крыльями.

— Заратустра, позволь, я выклюю ему глаза!

— Там слишком много лучников, у них верная рука. Я справлюсь с ним сам.

Лев захохотал.

— Наш Заратустра мастер менять маски!

Маг внимательно посмотрел на него. От этого взгляда по коже льва пробежали мелкие морщинки. Он сжался, словно приготовившись к прыжку.

— Ты умен. Даже слишком умен!

Лев отвернул гривастую голову и сделал вид, что не обращает внимания на зловещий тон Заратустры.

— Завтра встанет солнце, — внезапно произнес маг. — Пора спать.

Небрежно раскидав ногой остатки костра, Заратустра прошел в пещеру и улегся на охапку сухих ясеневых листьев. Рядом пристроился лев, у ног — орел.