Сбегали, намочили. Дали Лесю. И он пошел в учительскую, прижимая к носу влажную ткань.

Потом он минут пять посидел в прохладной учительской - с запрокинутой головой и платком на лице. Это было даже приятно.

- Ну что, Носов, - сказала наконец Нина Владимировна. - Все еще капает?

- Кажется, нет... - Лесь встал и посопел.

- Очень хорошо... Ну, что же теперь с тобой делать?

- В каком смысле? - сказал Лесь.

Виктор Максимович хмыкнул. Оксана Тарасовна тихонько застонала. Две молоденькие учительницы - музыки и рисования - весело переглянулись.

- А в том смысле, Носов, - охотно разъяснила директор, - что ты устроил драку, грубо нарушил дисциплину и теперь я вынуждена принять решительные меры.

- Зачем? - спросил Лесь, посопев (нос, кажется, припух).

- Затем, чтобы впредь такие безобразия не повторялись.

- Пускай не рисует, не будет и повторений, - ответствовал Лесь, ощущая полную правоту.

- Вязников, конечно, тоже виноват, - вмешалась Оксана Тарасовна. Однако начал ты! Зачем выяснять отношения кулаками?

Лесь посопел опять и разъяснил:

- Я, собственно, головой...

- Головой ты ему попал, в корпус, - уточнил Виктор Максимович. - А синяк под его глазом - несомненный след кулака.

- Да? - с интересом откликнулся Лесь. - А где он?

- Я же говорю: под глазом.

- Вязников где? Отчего со мной с одним разбираются?

- А оттого, голубчик, что твой... соперник направлен стирать со стены свое художество, - сообщила Нина Владимировна. - Не волнуйся, отвечать будете оба по справедливости.

- Это совершенно бессмысленно, - сказал Лесь с некоторым сочувствием к Вязникову. - Уголь от белой стенки не оттереть, придется закрашивать.

- С этим мы разберемся, - добавила строгости директорша. - Ты лучше скажи: с т о б о й что делать?

- Что хотите, - откликнулся Лесь со спокойствием плененного героя, который успел совершить задуманный подвиг.