- Чего уж тут делать-то, - заметил Виктор Максимович. - И так собственным носом поплатился человек. Можно сказать, искупил кровью.

"Музыкантша" и "художница" хихикнули и опасливо глянули на директоршу. Будто школьницы. Оксана Тарасовна (тоже еще молодая, но более опытная) сказала опять со стоном:

- Но как он будет сидеть на открытом уроке? Там мои коллеги из пединститута, речь пойдет об эстетическом воспитании, а он в таком виде...

Лесь опасливо тронул нос.

- Очень распух?

- В порядке твой нос! Но р у б а ш к а!

Лесь вспомнил, глянул себе на грудь. Мамочка! Десяток бурых пятен.

- Да-а... - тихонько вздохнул он.

- Вот тебе и да! Марш домой и переоденься. На этот урок не попадешь, но хотя бы придешь на пятый, на музыку.

Лесь бросил взгляд на "музыкантшу".

- Я, наверно, не успею.

- Значит, будешь прогуливать да завтра. По собственной вине, сообщила Оксана Тарасовна.

- А завтра воскресенье.

- Ты надо мной издеваешься, да?

- Отнюдь, - сказал Лесь.

- Брысь отсюда, - печально велела Оксана Тарасовна.

- Виктор Максимович, платок я выстираю и в понедельник принесу, - с достоинством проговорил Лесь.

- Буду весьма признателен.

- До свидания. - И, трогая нос, Лесь покинул учительскую.

- Вот сокровище растет, - сказала ему вслед утомленная педагогическими заботами Нина Владимировна. - Господи, скоро ли на пенсию?

- Он знаете на кого похож? - весело вмешалась "музыкантша" - На маленького бродягу-скрипача из фильма "Солнце Неаполя". Есть там такой персонаж, дитя итальянских улиц.

- Не итальянских улиц, а здешней окраины, - проворчала Нина Владимировна. - И не скрипач, а хулиган. Сорванец из Французской слободки...

- Ну, не скажите, - возразил Виктор Максимович. - Иногда сквозь сорванца проглядывает этакий... лицеист. Возьмите его эти "отчего" вместо "почему" или "отнюдь" и так далее... Кстати, дед его был знаменитый местный краевед и умелец, очень образованный человек...