Больной заметно напрягся.

- Нет, - выдохнул он едва слышно. - Нет, нет, нет... - В уголке его рта показалась слюна. - Нет, нет...

- Боже милостивый, - прошептал Сталиг.

Колдун замотал головой. Рот его искривился в беззвучном крике. Жилы вздулись на шее. Сталиг достал у себя из сумки какое-то снадобье и дал его Борросу. Тот успокоился почти сразу: глаза закрылись, дыхание стало ровнее. Целитель отер пот со лба. Ронин открыл было рот, но Сталиг остановил его взмахом руки.

- Я сделал все, что мог, - произнес он, повысив голос.

Доктор забрал свою сумку, и они с Ронином вышли из полутемной комнаты.

- Передайте вашему саардину, - буркнул Сталиг на ходу, обращаясь к даггамам, стоявшим на страже у двери, - что я вернусь на седьмую смену, чтобы проверить состояние пациента.

- Ты что-нибудь выяснил? - спросил Ронин.

Привычная обстановка действовала успокаивающе. Осветительные приборы отбрасывали тусклый свет, который казался немного зловещим. В углу, на стопке чистых табличек стояли наготове масляные светильники - на тот случай, если погаснет свет. Где попало валялись скомканные листы бумаги. На противоположной стене прямоугольником темноты чернела открытая дверь в операционную.

Сталиг покачал головой:

- Я не хочу тебя втягивать в это дело. С тебя достаточно и встречи с саардином по безопасности.

- Но ведь я...

- Я давал клятву. - Сталиг, казалось, злился на самого себя. - И если я говорю, что я ничего не помню, я действительно ничего не помню. Я целитель. Для меня Боррос - просто еще один пациент, которому нужно помочь.

- Но он необычный пациент, - возразил Ронин. - Ты что-то узнал, но мне почему-то сказать не хочешь.

- Это слишком опасно...

- Да иди ты к черту! - воскликнул Ронин. - Я уже не ребенок, которого надо оберегать.

- Я не то имел в виду...

- Разве? Так что же тогда?