- А может быть, крахом все кончится не из-за этого, а из-за вашей войны? - спросил Ронин.

Ниррен поморщился, беспомощно уронив руки.

- Я не буду с тобой спорить. Мне со своими хватает споров - каждую смену мы только и делаем, что дискутируем. Я не за этим сюда пришел.

Он усмехнулся и залпом допил вино.

- А ты все же подумай о том, что я тебе сказал. Больше я к этой теме не возвращаюсь. Просто имей в виду, что я тебе доверяю. Идет?

Ронин кивнул, а про себя подумал: "Когда он так улыбается, трудно не заразиться его энтузиазмом".

- Как вам будет угодно, - шутливо расшаркался он.

Ниррен засмеялся и встал.

- Ну вот и славно. Тогда я пойду. Я и так едва успеваю переодеться. Увидимся на Сехне.

Оставшись один, Ронин взял свой нетронутый бокал и отхлебнул вина. Оно было холодным и терпким, но Ронин не чувствовал вкуса - ему казалось, он пьет обычную кисленькую водицу.

Сехна. Вечерняя трапеза. Священное время. Как много разных традиций, подумал Ронин, входя в главный зал. А сколько сменилось до нас поколений... они покоятся теперь в земле, и мы помним о них лишь потому, что когда-то они, эти люди, установили традиции.

Жар и шум голосов обдали его горячей слепящей волной. Непрерывное беспорядочное движение. Главный зал был огромен. Его отдаленные закоулки скрывались в дыму и чаду. Ровными рядами - длинные столы и скамьи с низкими спинками. Рука Ронина машинально потянулась туда, где обычно на поясе висел меч, и не встретила привычной тяжести оружия. Без меча Ронин чувствовал себя как-то странно. Неуютно. Но появляться с оружием в трапезной было строжайше запрещено.