— Кажется, я припоминаю, что есть какой-то закон против некумулятивных привилегированных. Хотя не знаю, почему он существует.

Хси объяснил:

— Они не будут называться некумулятивными. Придумаем какое-нибудь другое название, но суть останется той же. Вы продаете большую часть некумулятивных всем желающим и держите в руках все обычные. Затем проходят годы, и вы говорите держателям привилегированных акций — дела очень плохие, не можем выплатить совсем никаких дивидендов, что на обычные, что на привилегированные. Затем в следующем году вы говорите, что дела стали лучше. Вы платите владельцам привилегированных их обычные семь процентов — только за этот год. Себе же вы платите обычный дивиденд, который вам полагается, плюс дивиденд по обычным акциям, который не выплатили в прошлом году, плюс семь процентов дивиденда по привилегированных акциям, что не были заплачены в прошлом году. Это здорово.

— Понял, — сказал Джаггинс. — Теперь я понял, почему есть такой закон. Как я предполагаю, подобные действия необходимы при современном состоянии финансов.

— О, абсолютно необходимы, — сказал Доулинг.

— Я стараюсь говорить откровенно, — сказал Джаггинс. — Некоторые из моих коллег центаврианцев слишком старомодны. Думаю, они принесут больше вреда, чем пользы.

— Разумеется, — сказал Доулинг. — Как вы считаете, сможем ли мы встретиться с Мак-Уиртлом? Конечно, в неофициальной обстановке?

Доулинг набрал номер на наручном телефоне.

— Элен? Это Бэлдвин... Да, тот самый старый политикан. Не занята в следующий уик-энд? Нет, нет. Просто вечеринка... в Нью-Йорке. У меня есть для тебя Бозо, можешь повертеть перед ним своим алебастровым торсом... Да, очень большая шишка... все должно быть шито-крыто, поняла? Нет, нет, только не я! Я же тебе говорил, что очень доволен той женщиной, что у меня есть. Дело в том, что я ее люблю. А тебе я предлагаю дело. Хорошо. Увидимся в субботу.

Центаврианин Мак-Уиртл оказался уменьшенной и более пожилой копией Джаггинса. Хотя в его поведении еще во многом сохранялась та прерывистость движений, что характерна для чистокровного Бозо, было очевидно, что он в каком-то напряжении.