К этому моменту Мак-Уиртл достаточно успокоился и стал расспрашивать о деталях. Доулинг пояснил.

Мак-Уиртл сосредоточенно уставился на свои ногти, потом еле слышно произнес:

– Я мог бы применить силу, но тогда она стала бы меня ненавидеть... – тут он осознал, что Доулинг его слышит и заорал: – Убирайтесь! Я не желаю, чтобы за мной шпионили...

Доулинг, встревоженный, но не павший духом, встал, собираясь уйти.

– Сядьте на место, дуралей! Я не говорил этого всерьез. Должен признаться, что мне потребуются деньги. Вы говорили, что...

Доулинг шел от отеля, в котором он встречался с Мак-Уиртлом, в сторону вокзала. Был уже пятый час утра, то единственное время, когда улицы Нью-Йорка почти пустынны. Мак-Уиртл проявил способность торговаться, непостижимую по сравнению с финансовой наивностью, которой следовало ожидать от настоящего Бозо.

На 35-й Западной улице он приблизился к группе людей. Подойдя поближе, он узнал форму национальной полиции. Один из полисменов заметил его, выхватил пистолет и выстрелил. Доулинг нырнул за каменные ступени ближайшего подъезда.

– Вы что там, рехнулись к чертям собачьим? – заорал он из укрытия.

Из темноты донеслось какое-то бормотание. Затем низкий голос громко произнес:

– В первое же открытое окно полетит пуля. Эй, вы, все по постелям! – Следом появился и обладатель голоса, волоча на себе огромное бесчувственное тело.

Полисмен направил луч фонаря в лицо Доулингу и воскликнул:

– Провалиться мне, если это не мистер Доулинг, медиатор Филадельфии! Выходите, мистер Доулинг. Мне очень жаль, что один из моих парней перенервничал и выстрелил в вас. Видите ли... нескольким Бозо стало плохо, и мы им помогаем. Конечно, мы не хотим, чтобы кто-нибудь увидел их в таком состоянии.

– Если бы он в меня попал, вам пришлось бы сожалеть намного больше, – прорычал Доулинг. Он дошел вместе с полисменом до перекрестка. Верно, трое Бозо были очень больны. От них так разило спиртным, что не оставалось никаких сомнений о причинах этой болезни.