Ритуал есть ритуал. Эти двенадцать человек прекрасно понимали, что воздух уже вполне пригоден для дыхания, но они очень серьезно относятся к установившимся обычаям, и наиболее свято соблюдавшимся ритуалом здесь было именно то, что старший по должности руководитель застегивает свой гермошлем последним, а разгерметизацию производит первым. Люди быстро поснимали свои скафандры и приступили к выполнению обычных своих обязанностей. Некоторые из них прошли на кухню, чтобы ликвидировать беспорядок после вакуумирования и дать возможность Харли заняться приготовлением обеда.

Шют остановил проходившее мимо Ли Казенса.

— Ли, можно отвлечь вас на пару минут?

— Разумеется, Старший.

Шют давно уже стал «старшим» для всех обитателей поселка.

— Мне нужна ваша помощь в качестве литератора, — сказал Шют. — Я собираюсь послать весьма сложный рапорт тогда, когда мы окажемся в пределах досягаемости Земли, и мне хочется, чтобы он был, насколько это возможно, поубедительнее.

— Прекрасно. Дайте мне поглядеть на него.

Включились десять уличных фонарей, разогнав тьму, которая неожиданно пала на поселок. Шют вместе с Казенсом прошел в свой персональный сборный домик, открыл сейф и передал Казенсу рукопись. Казенс приподнял ее, как бы взвешивая.

— Солидно, — сказал он. — Неплохо было бы подсократить.

— Ради Бога, все, что вы сочтете необходимым!

— Держу пари, что смогу это сделать.

Казенс ухмыльнулся, затем опустился на койку и начал читать. Десятью минутами позже он спросил:

— И каков же процент гомосексуалистов среди личного состава Флота?