— Считайте, что вы победили. Это в самом деле более серьезная угроза.

— По вашему мнению, здесь есть еще что-нибудь лишнее, что можно было бы выбросить?

— О, чертовски много. Я пройдусь еще раз по вашему рапорту с красным карандашом в руке. Вы употребляете слишком много длинных и мудреных слов и злоупотребляете обобщениями. И еще — вам нужно привести примеры, иначе рапорт будет лишен должной убедительности.

— Я в таком случае погублю репутацию нескольких человек.

— Тут уж ничего не поделаешь. Нам крайне нужно обзавестись женщинами на Марсе, и притом совершенно безотлагательно. Раф и Тимми уже внутренне готовы к тому, чтобы буквально оплевать друг друга с ног до головы. Раф считает, что это он стал причиной смерти Лью, оставив его. Тимми же непрестанно отпускает колкости в его адрес.

— Ладно, — вынужден был согласиться Шют и встал со своего места.

Все то время, пока они обсуждали его рапорт, он сидел, выпрямив спину, как будто проглотил палку.

— Багги все еще в радиусе действия нашей рации? — сменил он тему.

— Они нас услышать не могут, но мы можем слушать переговоры между ними — чувствительность стационарной рации намного выше. Сейчас возле нее дежурит Тимми.

— Прекрасно. Я велю ему оставаться на связи, покуда они не окажутся вне радиуса слышимости. Как там у нас с обедом?

Как только село Солнце, на небе появился Фобос, он казался размытой формы полумесяцем из беспорядочно разбросанных движущихся световых точек. По мере своего подъема он становился все ярче, в течение нескольких часов пройдя все возможные лунные фазы. Затем он поднялся настолько высоко, что увидеть его можно было только задрав голову. Картеру же было не до того — ему нужно было не спускать глаз с треугольника пустыни, высвеченного фарами его марсохода. Лучи фар были бесцветны, но для адаптировавшегося к Марсу зрения Картера они окрашивали все в ярко-голубой цвет.