Дождь усилился, и Рва натянул плащ, нахлобучив капюшон; уши его высовывались из разрезов.

- Это ведь муссон, старина, - хрипло сказал Лавин. - Скоро он закончится, так что нельзя терять времени даром.

Они медленно побрели через пустошь, и вскоре их настигли гонцы Рва с маленькими конвертами, в которых находились волосы погибших. Конверты с желтыми перьями взял себе Рва - в качестве победных трофеев. Волосы фейнов Фанданов в конвертах с зелеными эмблемами достались Лавину. Он разложил личные бирки по карманам плаща, а волосы аккуратно вложил в один большой конверт.

Зеленых было очень много - меньше, чем желтых, но все-таки слишком много, и сдержаться Лавин не смог. Он задрожал и принялся гневным шепотом проклинать молодого Прауда. Он, истинная кровь линии Фандана, столь надменен, что не может принять поражения. Лавин осыпал проклятиями его чертовы истинные гены. С каждым новым пакетиком гнев Лавина возрастал все больше, и вскоре усилием воли он заставил себя остановиться и выкинуть все из головы, пока ужас и отвращение не сказались на его рассудке.

Несколькими минутами позднее они наткнулись на двух молодых женщин, склонившихся над лежащим у вершины холма телом Юн Рва - кровного родича Бг Рва. Ему оторвало лапу до локтя взрывом гранаты; он ослабел и умирал от потери крови. Молодые медички в зеленой униформе Фандана суетились вокруг него, ставя капельницы для переливания крови и плазмы. Обрубок уже перевязали и кровотечение остановили. Юн жалобно просил их позволить ему умереть, пока не поймал на себе взгляд Бг Рва.

- Брат, дай мне твой клинок, - прохрипел он, - не хочу жить калекой. Отправь меня к духам, мсее. Мне место в тариорах.

Пестрая морда Юна скривилась при этих словах гримасой боли, и клыки застыли в предсмертном оскале почерневших губ.

Рва вопросительно взглянул на Лавина, положив лапу на кифкет, но тот молча покачал головой. Это минутная слабость, и она пройдет. Юн выживет, вернется в Брелкилк, и вскоре ему подберут подходящую искусственную переднюю конечность.