- Нет, боюсь. Юн должен жить. Лежи спокойно, Юн, скоро врачи закончат работу, и ты отправишься домой, к Рещишими. Что скажет она мне, если я позволю тебе умереть? Подумай о ней, о ее детенышах - кто станет охотиться для них, если ты собираешься умереть?

Рва убрал руку с рукоятки клинка. Желание Юна умереть было ему вполне понятно. Фейны испытывали непреодолимый ужас при мысли об ампутации или потере конечностей - гораздо больший, чем люди, привыкшие за долгие столетия к совершенной медицине. Но он все же согласился с Лавином; его также обеспокоило то, что его родич может просить такой легкой смерти.

- Ты будешь жить, Юн. Тебе дадут новую лапу. Юн потрясенно взглянул на Рва.

- И что. Юн из Брелкилка станет фейном с механической лапой? Что же духи предков скажут на это, мсее?

- Скажи спасибо, что не яйца потерял, глупый Юн. Их не заменишь. Господин Лавин прав - ради чего тебе умирать? И оставить здесь Реши, да еще с тремя детенышами на руках? Ты оскорбляешь нашу кровь, Юн. Реши - из рода Рва, и я предводитель рода. И ты еще можешь думать о том, чтобы оставить ее? Не клялся ли ты защищать ее всю жизнь? Кто будет для нее охотиться?

Юн горестно отвел морду; его огромные глаза были закрыты. Тело его тряслось, как в предсмертной агонии. Рва помедлил мгновение, усмехнулся, и хвост его возбужденно затрепетал.

- Честно говоря, Юн, хоть ты мне и родственник, но есть у меня кое-кто на примете, кто сможет не хуже тебя приносить добычу Реши и ее детенышам.

Глаза Юна широко распахнулись, морда возмущенно приподнялась. Рва захохотал.

- Кто? - проревел Юн. - Скажи мне его имя! Врачи не могли удержать его. Рва вновь захохотал:

- И ты просил нож, чтобы покинуть Реши, да? Счастливчик ты. Юн, и останешься жить. Вон вертолет летит.

Рва встал, а Лавин дал вертолету команду снизиться. Они с Рва смотрели, как медики погрузили Юна и еще десяток раненых, и вертолет улетел.