— Развитие жизни на вашей планете происходило крайне медленно и неэффективно, — ответил пришелец. — Фактически вся ваша биологическая эволюция — это последние полмиллиарда лет, хотя первые организмы появились задолго до этого. Можно сказать, что три миллиарда лет ваши одноклеточные просто теряли время впустую, — пришелец выгнул концы щупалец, что, возможно, следовало интерпретировать, как улыбку. — На Марсе процесс шел значительно быстрее, в силу ряда причин. Во-первых, Марс меньше и дальше от Солнца, поэтому он раньше остыл после формирования из первичного облака. Во-вторых, изначально слабое магнитное поле плохо защищало от солнечной радиации, что намного ускорило темпы мутаций. В-третьих, чрезмерная комфортность земных условий в целом не способствовала быстрому развитию. Все эти ваши эволюционные зигзаги и тупики — марсианская жизнь просто не могла себе такого позволить. Путь ее развития был намного прямее и проще. У нас никогда не было большого разнообразия видов, и само устройство наших организмов заметно проще вашего. Зато к тому времени, как мы вышли в космос, на Земле не было никого, кроме одноклеточных, — он вновь шевельнул щупальцами, приглашая, видимо, присутствующих оценить плюсы и минусы различных эволюционных стратегий, и продолжал: — Однако Марс с его меньшей массой, к сожалению, терял атмосферу быстрее Земли. А вулканическая деятельность, которая должна восполнять недостаток газов, тоже угасла быстрее, в силу той же причины. К тому времени, когда наша планета сделалась окончательно непригодной для жизни, мы еще не располагали технологией быстрых межзвездных полетов. Зато мы уже владели технологией анабиоза. Поэтому после того, как были отправлены несколько экспедиций на поиски подходящих для жизни планет в других звездных системах, остальные марсиане остались ждать их возвращения в анабиозных камерах глубоко под поверхностью планеты. Разумеется, звездолетчики тоже должны были провести бОльшую часть времени в анабиозе, выходя из него лишь после прибытия к очередной звезде. Мы отдавали себе отчет, что эти поиски займут сотни тысяч, возможно — миллионы лет…