Игорек хотел снова промолчать, но неожиданно для самого себя сказал:

- Я не могу ответить на твой вопрос.

- Понимаю и принимаю. - Паренек оглянулся, еще понизил голос: Условия игры, да? Полная секретность? Но откровенно говоря, Игорь, все ваши секреты теперь ни к чему. Да и все наши социалистические условности теперь ни к чему. Кончилась эпоха... - Он помолчал. - И знаете, Игорь, я никогда не считал его чем-то более высоким, выше всех остальных людей. Да и как человек он мне не слишком нравился. Нет-нет, не подумайте, что я теперь хочу оправдаться и примазаться. До пятнадцати лет я считал его воплощением Бога на Земле, но что простительно ребенку, непростительно взрослому человеку, правда? И спасибо отцу: он меня научил независимости мысли, умению реально, здраво оценивать происходящее. Но то, что я оказался здесь, не его вина. Все из-за бардака этого распроклятого... И я вот что думаю: давно кто-нибудь должен был сделать это. Может, теперь только и начнется нормальная жизнь. Ведь каждую ночь собирались... каждую ночь ждали - сейчас придут... Отец полгода по краю ходил... А теперь Усатого нет, и все по-другому будет, вот увидите. Думаю, за неделю все уладится. Придут разумные люди...

Игорька больно укололи эти слова Иосии. Мальчишка, безусловно, многого не понимал: его папаша (скрытый антисоветчик, враг!) совсем задурил ему голову. Но как он может, как он смеет говорить такое?! И не о ком-нибудь о вожде, величайшем человеке славной эпохи?! Как у него только язык повернулся сказать такое? И Бабаев не сдержался.

- Заткнись! - выкрикнул он так громко, что на них разом посмотрели все многочисленные обитатели тесной камеры. - Заткнись! Замолчи, предатель, подонок...

Иосия отодвинулся, побледнел. Губы его задрожали.