- Кто?

- Товарищ Сталин...

- Он жив, - солгал Игорек и отметил, что Иосия одобрительно качнул головой, поддерживая эту праведную ложь.

- Значит, все хорошо... все хорошо, курсант... вольно... можно оправиться... - Митрохина затрясло; горячими пальцами он схватил Игорька за руку. - Как холодно... как здесь холодно... А я - то подумал было: кончено все... кончился Корпус... Все на волоске висело... на волоске, Игорек... ты... представить не можешь... Нас перебросили... в последний момент... Уже рушилось все... У нас был приказ... остановить коррекцию... Ошибка... сбой в "Эталоне"... или диверсия... Враги... они, знаешь... Люба... Люба... Я не вижу тебя, родная... Где ты, Люба?... - Глаза его закатились; он снова бредил.

Ночью Митрохин умер. И Игорек, задремавший все-таки в неудобной сидячей позе, проспал этот момент. А когда проснулся, то даже не понял сразу, почему горячие пальцы любимого старлея, до сих пор сжимавшие его руку, теперь холодны. Но когда все-таки понял, то закричал, чем немедленно разбудил соседей, вызвав поток вялой сонной брани.

Утром Игорька повели на первый в его жизни допрос. Имени его ни охрана, ни следователь не знали. Потерялись в суматохе последних дней и сведения о том, откуда и как Игорек попал сюда в камеру: люди, которые знали это, были уже мертвы. Потому "голубые фуражки" просто вошли и приказали Игорьку идти с ними. Куртку корректора Бабаев оставил под телом Митрохина. А когда он уходил, Иосия, что-то там про них со старлеем сообразивший, приподнявшись и не глядя в его сторону, шепнул:

- Назовись мной. В бардаке не разберут.

И хотя Игорек перед тем и не допускал подобной возможности, он поступил именно так, как посоветовал ему Иосия Багрицкий.

17 октября 1966 года (год Лошади)

Основной вектор реальности ISTS-63.18. K

Ей сказали, что это будет сеанс психотерапии. Она кивнула безучастно.