Пораженная Эмми увидела на нем знакомый кабинет и стол из листа марбии, у которого, закутавшись в шотландский плед, сидела в кресле-качалке... бабушка Ангелина! Она выглядела очень бледной и утомленной, с синими кругами под набрякшими веками - такой она никогда в жизни не была. В жизни?

- Я рада тебя видеть, девочка, - ласково произнесла бабушка, приветливо помахав рукой. - Вот ты и вернулась в свой старый опустевший дом...

- Здравствуй, - пробормотала Эмми, задыхаясь от бурных ударов сердца. Здравствуй, бабушка...

- А ты прекрасно выглядишь, милая, - улыбнулась миссис Бакст. - И как ты выросла! Сколько же тебе сейчас лет, хотела бы я знать. Впрочем, это нетрудно установить...

Эмми едва не вскрикнула и невольно отшатнулась, прижавшись к прохладной полировке книжного шкафа, когда бабушка неожиданно наклонилась вперед, щуря свои голубые глаза и внимательно разглядывая ее с ног до головы.

- Ну конечно, тебе уже двенадцать лет, - после некоторого размышления произнесла она странным, чуть дрожащим голосом. - Какая же ты высокая и худенькая - неужто в интернате так плохо кормят детей? И брюки ты напрасно носишь при такой фигурке - подожди еще года два, три... А вот кофточка очень мила... Но не холодно ли в безрукавке в такой сырой август?

- Бабушка... - пролепетала Эмми, тяжело опускаясь на кресло-качалку - то самое, в котором сидела бабушка Ангелина за экраном. Сидела?

Эмми всхлипнула.

- Но как же?.. Как же?.. Значит, ты... ты не умерла?

Изображение на экране чуть дернулось. Миссис Бакст с грустным и виноватым видом покачала головой:

- Прости меня, Эмми, прости... Я причинила тебе лишние страдания... Но ты знаешь мою страсть к театральным эффектам и розыгрышам! И даже сейчас, спустя... два года после своей смерти, я не могу избавиться от этой слабости.