Рахман подошел к стойке контроля с большой выпуклой буквой омега над ней.

– Цель вашего визита? – спросил робот-контролер.

– У вас что, так много террористов? – спросил Рахман. – Я не видел подобной паранойи в других аэропортах.

Последние слова были неправдой.

– Цель вашего визита? – переспросил робот.

– Туристическая. Хочу посмотреть мир.

– В портфеле вы везете игрушку-трансформер, которая может принимать форму магнитного пистолета. Зачем?

– Это разве запрещено?

– Детям до двенадцати лет запрещено играть игрушками военного характера. Для кого предназначена игрушка?

– Это для сына моей сестры, ему двенадцать. Совершенно невинная пластмассовая игрушка. Можете проверить.

– Уже проверено, – ответил робот. – Приятного вам полета. Кстати, двенадцать ему исполнится только послезавтра.

– Что с тобой? – спросил Максим.

– Ничего. Я просто боюсь летать, – ответила Надя и смущенно улыбнулась. – Что называется, панически боюсь. Смешно, правда?

– Почему?

– Не знаю почему. Просто боюсь, и все. Самолеты иногда разбиваются.

– Очень редко. Самолеты разбиваются всего несколько раз в год.

– Чаще! Ты просто не интересовался этим.

– Может быть, немножко чаще. А Большое Крыло не разбивалось никогда. Это совершенно безопасно.

– Я понимаю, – ответила Надя, – я понимаю.

Вагончик канатной дороги возносил их к четвертому посадочному ярусу. Надя отвечала, глядя в пол, вцепившись пальцами в поручень. По мере того, как они поднимались, вокруг их разворачивалась панорама аэропорта. Громадные тела самолетов лежали неровными рядами, похожие на чудовищных ящеров, греющихся на солнце. Самолеты взлетали на магнитной тяге, поэтому они не нуждались в крыльях. Множество составов, наполненных людьми, тянулось в ним, чтобы наполнить раздувшееся брюхо каждого.