Таблетка, которую Рахман принял у входа в аэропорт, содержала не только препарат

Амбомин. В ней содержалось еще и два миллиарда нанороботов, которые в данный момент распределились внутри его сетчатки, образовали сеть, и имитировали именно те потенциалы, которые могли обмануть систему безопасности аэропорта. Фильм о крокодилах длился примерно четверть часа. Именно столько времени требовалось системе, чтобы расшифровать с достаточной четкостью мысли, эмоции и цели каждого из пассажиров. Фильмы подбирались с таким расчетом, чтобы направление человеческого взгляда фиксировалось на определенных ключевых точках экрана. Для каждого кадра эти точки были разными. Ни один человек не успел бы сознательно среагировать на их перемещение. Поэтому движения глаз позволяли точно вычистить все подсознательные стремления пассажира. Люди с повышенным уровнем жестокости или недостаточно законопослушные обычно проходили и дополнительный тест.

Однако несколько миллионов нанороботов контролировали движение глаз Рахмана. Система сканеров не смогла выделить его из группы. Когда фильм закончился, Рахман прошел в следующее помещение.

– Зачем все это нужно? – спросил его пожилой толстяк с каплями пота на лысине.

– Что? – не понял Рахман.

– Весь этот контроль. Ведь полицейские спутники и так записывают каждый наш шаг.

– Только в общественных местах, – возразил Рахман. – и в общественных учреждениях. Все, что мы делаем дома, это наша личная тайна. А вдруг вы проглотили десять грамм пластиковой взрывчатки, замаскированной под мясной фарш?

– Да зачем же мне это? И, вы думаете, меня бы не засекли?

– Но самолеты ведь все равно взрываются, – ответил Рахман. – Война есть война.

Вагончик поднял их до пассажирского отсека четвертого уровня. Максим держал ее за руку.

– Ничего, я в порядке, – сказала Надя. – Знаешь, вначале я думала отказаться. Но, когда все начали меня поздравлять, я подумала: а почему бы и нет? Я просто забыла, что такое летать.