- Ды-ы-ылда! Дылда приехал! - Затем, подпрыгнув, повисла у него на шее и, уткнувшись носом в ухо, чуть задыхаясь от быстрого бега, выпалила: - Милый мой, хороший мой Дылда!

Донован остолбенел.

- Ведь ты Дылда, да? - Она отстранилась и взъерошила ему волосы. Донован ошарашенно посмотрел на Кирша. Тот, ехидно сощурившись, что-то весело насвистывал.

- Это он тебя научил? - кивнул Донован в сторону Кирша.

- Ага! Я спросила его, как будет по-земному "Самый добрый, самый умный, самый сильный и хороший, и красивый, самый длинный из людей", и он сказал, что Дылда... А что - неправда?

Донован прищурился и представил, как Айя пробовала предложенное Киршем слово, долго катала его на языке, прищелкивая... И как оно ей понравилось. Он улыбнулся:

- Правда.

Ратмир высунулся из "богомола" и посмотрел в пустыню. Туда, куда смотрел Донован. Ничего там не обнаружив, он осторожно окликнул Малышева.

- Да? - Донован очнулся. Затем тяжело вздохнул, передернул плечами и полез через борт.

- Поехали...

Феликс вывел "богомола" на дорогу, и сразу же по дну, как ножом по сковородке, завизжали растираемые в пыль песчинки. Он поморщился, приподнял машину над шоссе и пустил ее в нескольких сантиметрах над поверхностью.

Дорога, изгибаясь, шла вокруг бархана. Чувствовалось, что на этом участке ее биосиликатное квазиживое тело расслабилось, растеклось по песку, готовясь сократиться, сжаться и вползти на вершину бархана, пока песок не успел засыпать его. Далее дорога ныряла между двумя горбами и круто взбиралась на вершину следующего бархана. И, казалось, так до бесконечности. Было жарко и сухо. Необыкновенно сухо. И пустынно. Пески. Континент песков. Целая планета песков.

- Ну и сушь! - просипел Феликс. Только от вида крупнокристаллического песка, пропитанного солнцем, першило в горле и все время хотелось пить. Он поляризовал прозрачность фонаря "богомола", чтобы не так резало глаза.