Боже, простонал Донован. Ведь они же не чувствуют боли... Почти не чувствуют. Они даже не знают, что это такое!

Его замутило.

И в этот момент из-за стены появился запыхавшийся, красный Ратмир.

- У-ух! - облегченно выдохнул он, увидев Донована. Он опустился на обломок стены и вытер платком потное лицо.

- Я за тобой по всем развалинам гоняться не намерен,- сердито сказал он. - У меня не тот возраст, чтобы в жмурки играть. - Он прислонился спиной к стене и еще раз облегченно вздохнул.

- Что тут было? Я слышал, стрелял кто-то...

Донован не слушал его. Так на что же все-таки все это похоже? На войну все это похоже... На вторую мировую. Была у нас на корабле такая пленка. Он вспомнил кадры: беззвучно оседающие заводские трубы... наружу вываливается стена дома и из штукатурочной пыли выползает тонконосая гусеничная черепаха н начинает вздрагивать и сморкаться огнем... люди в шлемах бегут, пригибаясь, прячутся за обломками... падают. Старая была пленка, древняя. Молчаливая. По-своему мудрая.

- Так что тут произошло?

Донован глубоко вздохнул и тяжело, на трясущихся ногах, пошел прочь.

- Пошли,- сказал он Ратмиру. - Здесь все заняты... Очень заняты. Здесь нам никто ничего не скажет. Поехали в Деревню.

Ратмир хотел что-то сказать, но тут же осекся. Лицо у него вытянулось. До сих пор Донован закрывал своей фигурой вход в подвал, но сейчас, когда он отошел, Ратмир наконец увидел на пощербленных гранитных ступенях скорченный, окровавленный труп маленького человечка.

Донован пошатнулся, словно оступился, и обернулся. - Что же это я... - Он вдруг резко побледнел и, опустившись на груду мусора, стал усиленно растирать себе виски. Он представил себе, что где-то в этом отвратительном городе, вот так же, на исковерканных, припорошенных серой штукатуркой ступенях, лежит Айя.

- Ну, что же это я... - простонал он.