Донован потоптался на пороге, отвернулся и безжизненно поплелся назад. Километрах в пятнадцати на юго-восток что-то урчало, стрекотало, изредка бухало, и тогда над горизонтом среди бела дня мигала зарница. А сзади, в черном провале хижины, шепеляво насвистывал сквозняк и раскачивал огрызки веревок.

- Пусто,- надтреснутым голосом сказал Ратмир, к Феликс вздрогнул.- Впрочем, это можно было предугадать...

Феликс тяжело вздохнул и откинулся в кресле. - Удивляюсь я ему... - задумчиво проговорил он. - Ведь он, кажется, любит эту Айю?

Ратмир только пожал плечами.

- Не понимаю я это,- продолжал Феликс. - Как можно полюбить существо, пусть внешне и похожее на человека, но биологически абсолютно отличное от него...

Ратмир удивленно вскинул брови.

- Ты считаешь... - он внезапно улыбнулся. - По-твоему, любовь можно характеризовать только как влечение противоположных полов?

Феликс поморщился.

- Грубо, но, наверное, где-то так.

- А куда же ты отнесешь любовь, допустим, к домашним животным? - саркастически улыбнулся Ратмир.

- Но ведь народец - не животные.

- Хорошо. А любовь к детям? Допустим, к своим детям любовь можно объяснить материнским или отцовским инстинктом. А к чужим?

Феликс неопределенно пожал плечами. Ратмир хотел что-то добавить, но, увидев, что Донован возвращается, промолчал.

Донован подошел к "богомолу", сорвал шлем и бросил на сиденье. Лицо у него осунулось и потемнело, будто он успел загореть.

- Пошли купаться,- хрипло, ни на кого не глядя, сказал он и, не ожидая согласия, пошел сквозь рощу к Лагуне, на ходу расстегивая куртку.

Феликс встревоженно глянул на Ратмира.

- Иди тоже искупайся,- сказал Ратмир. - И заодно присмотри за ним. А я пока переговорю с Нордвиком.

- Хорошо, кивнул Феликс. Он девитализировал "богомол", спрыгнул на песок и зашагал вслед за Донованом.