С удовольствием глядя на него, Кирк сказал:

- Это аргелианский обычай - выражать одобрение мягко, огоньками.

- Вы указываете старому кабацкому гуляке из Глазго, как хлопать, капитан? - сказал Скотти. Затем все трое встали. Кара приближалась к ним. Когда она подошла, Кирк отметил одного молодого человека у стойки бара. Он отодвинул в сторону свою выпивку, и лицо его потемнело от гнева. Гнев стал еще более заметным, когда Скотти посадил девушку рядом с собой. Неожиданно этот хмурый схватил свой стакан, залпом осушил его и вышел из кафе прочь. Пожилой аккомпаниатор танцовщицы тоже не был рад ее теплой улыбке, адресованной Скотти. Отложив свой похожий на флейту инструмент, он отвернулся от их столика.

Скотти, слепой ко всему, кроме Кары, протянул руку, чтобы накрыть ею ладонь Кары.

- Нынче чудная туманная ночь, - говорил он. - Вам кто-нибудь рассказывал, какие у нас в Эдинбурге чудесные туманы?

- Ни слова, - отвечала она, - но я умираю от желания услышать о них.

- Тогда, может, я покажу вам? Нет ничего приятнее прогулки с чудной девушкой.

- Или с симпатичным джентльменом. Почему мы еще не идем?

Сияющее лицо Скотти могло бы разогнать все туманы Эдинбурга. Не отпуская руку Кары, он встал.

- Вы не против, правда? - спросил он остальных. - Я, может, даже вернусь на корабль вовремя.

- Не спеши, Скотти, - разрешил Кирк. - Расслабляйся и веселись. Для этого и существует Аргелиус.

Он задумчиво посмотрел им вслед.

- Я всегда на службе, Боунс.

- А я? Это все относится к курсу лечения. Тому взрыву, которым Скотти ударило о переборку, была причиной женщина.

- Ты уверен, что его телесные повреждения не опасны?

- Да. Но вот психологические? Мне не нравится, что он сторонится женщин с тех пор, как это произошло.