А что самки сейчас котные или с детенышами - ему все равно. Человек, а хуже зверя... - Не тебе судить! - вмешался монах. - Какой ни есть, а в истинного бога верует, не чета тебе, идолопоклоннику! - Бог у него - нажива, - возразил старик. - Меня предал и к тебе смерть приведет. Монах перекрестился и опасливо оглянулся, будто проверял, не прячется ли сзади проводник. - Ничего, мы с тобой в долгу не останемся, - успокоил его старик. - Я с волхвами ничего вместе не делал и делать не собираюсь! - надменно сказал монах. - Ну-ну, - улыбнувшись, произнес старик. - Не нукай, не запряг! - раздраженно крикнул монах и повернулся к старшему над отрядом: - Вяжите его! - Ой, не спешили бы! - шутливо предупредил старик. - Чем дольше я проживу, тем дольше и вы по земле ходить будете, - добавил он серьезно, кинул прутик в костер и собрался встать, но плосколицый стрелец выхватил саблю из ножен, а юноша приставил острие копья к стариковой груди, открытой вырезом рубахи. Волхв взялся за древко копья сразу за наконечником, с силой вонзил его в себя. Острый, поблескивающий на солнце, железный треугольник легко прорвал дряблую кожу, вошел в тело. Стрелец от удивления расслабил пальцы, не мешая самоубийству. Когда наконечник влез в грудь на две трети, старик медленно вынул его. Железо осталось чистым и сухим, и из раны не полилась кровь, она быстро затянулась, остался только темно-красный надрез. Волхв отпустил копье, и оно упало на землю. - Радуйтесь: не так-то легко меня убить, а значит, и вы дольше солнцем полюбуетесь. - Ну, смерть по-разному можно принять, - справившись с удивлением, возразил пожилой стрелец. - Не берет железо, возьмет... - ...огонь? - Старик наклонился к костру, выбрал из середки самый алый уголек, покатал его на ладони, показывая всем, а потом протянул пожилому. Стрелец, повинуясь неведомой силе, подставил руку, а когда в нее упал уголек, вскрикнул и затряс ею в воздухе. - Ты брось так шутить! - пригрозил он и облизал обожженную ладонь.