Гай медленно покачал головой.

- Может быть они хорошие следопыты. Наверное, даже очень хорошие. Точно волки, ты сказал?.. Поверь, караванщик, не людям тягаться в искусстве выслеживать со зверем.

- Ты хочешь сказать... - тихо протянул Табиб, сообразив, к чему клонит Волчий Пасынок.

- Этой ночью, обернувшись волком, я оббежал караван кругом. Следов и теней грабителей я тоже не нашел, но сильный ветер всю ночь дувший с запада, донес запах лошадиного пота. Подбираться ближе я не стал - и без того ясно, разбойники рядом, и они, безусловно, знают о нашем караване. Думаю, они подпустили нас так близко к Пту в расчете на то, что близость города и безопасности притупят нашу бдительность и позволят внезапно напасть, застав караван врасплох.

Гай невольно осекся, внезапно для себя заметив, как на лицо начальника караванной стражи наползла черная тень подозрения. Табиб до боли в суставах стиснул огромные кулаки, не позволяя рукам потянуться к рукояти кинжала, заткнутого за пояс.

- Почему ты ничего не сказал мне о своей ночной вылазке? стараясь сохранить в голосе спокойствие, спросил он. - Почему Улук и Хон не видели твоих следов? Зачем ты таился?

- Я не хотел будить ненужных подозрений. И потом, разве я сейчас не говорю тебе?

Встречный вопрос Волчьего Пасынка Табиб воспринял, как подтверждение собственных догадок и подозрений, черным роем заполонивших голову. "Поверил, старый дурак! И кому?! Волку-Хайканану!". Таить от Гая своих подозрений Осане не стал - все равно ураниец уже все прочитал по его лицу.

- Ты становишься мне подозрителен, Гай Канна. - тихо прошипел шарумец, мучительно гадая, успеет ли ударить оборотня кинжалом в живот, прежде, чем тот использует против него свой знаменитый удар. - Что, если гибель каравана Аль'Гы - дело рук твоих дружков-кагасов? Не к ним ли прошлой ночью ты бегал? И не затем ли ты вкрался в мое доверие, чтобы разузнать и сообщить своим мерзкорожим соплеменничкам все о нашем караване - сколько товаров, сколько сопровождающих, сколько людей в охране? Как я угадываю, а, Утнаг-Хайканан?