- Во-первых, бескормица, - тут же наставительно включил Сидоров свой луженый глас, - это результат вашей с президентом политики, милый ты мой. Он добавил еще и отческую улыбку к "милому" - мол, я-то понимаю, ты тут впрямую не виноват, но мог бы и самостоятельнее держаться. - Во-вторых, не надо заигрывать с иноземцами... они вам, может, медаль выдадут за искренность, но имидж России окажется замаран. А в-третьих, именно наших детей я бы не отдавал. Пусть москвичи отдают, у них на вокзалах и под асфальтом толпы в карты играют. Наркоманы... проститутки... Вот их и надо туда - пусть лечат. А наших нечего лечить, мы все выдюжим!

"А церебральный паралич?.. - хотел было спросить Колесов.- А ТБЦ?.." Но его опередил генерал Катраев - правда, включился он только под удивленным взглядом губернатора.

- Вы мудрый человек, Иван Иваныч, - буркнул он. - Но не знаете вы современной детворы. Она по всей стране одинаковая.

- А что гадать - такая она или не такая? - посмотрел на часы и широко, золотым зубами зеванул, словно выгрызая из воздуха сладкий комок, певец-директор. - Уж полночь близится, а гетьмана все нет. Не поехать ли нам туда и не посмотреть ли?

Губернатор нажал кнопку - вошел помощник.

- Нам две машины, - сказал Ивкин. - И туда не звони, понял?

- Понял, - отвечал помощник, незаметно подмигивая.

2.

Детдом располагался в конце Зеленого переулка, в тупике, зависнув боком над самым оврагом. Вокруг рос бурьян, вымахала лебеда толщиною в большой палец у комля, медного цвета, - не сломать, не вырвать. Когда-то Станислав Иванович на своей даче, заразив землю случайно купленным навозом, целое лето боролся с такой травой.

Двухэтажный деревянный барак, кажется, уже валился в бездну. Чтобы удержать его, поверх фундамента дом охлестнули стальным тросом и прикрутили к двум рельсам, вбитым в грунт. Стены из черного бруса были побелены известкой, штакетник валялся, проросший и задавленный зеленью - так лежат старые шпалы.