Теперь надо отделаться парой фраз о квалифицированности товарища Коссовского, о гуманном советском суде, подождать пока догорит ее быстрая американская сигарета, и выпроводить вон. Но я некстати вспомнил Затуллина с его "образом врага" и, напротив, Сайко с его "бережным" отношением к филологам и даже спекулянтам-валютчикам, поэтому буркнул невпопад.
-- Да-да, я помню рекомендации классика. "И милость к падшим призывал". Вы, наверное, филолог?
-- Я врач-инфекционист, в Боткинской больнице работаю, гепатит лечу, дезинтерию, сальмонеллез.
-- Ну, так и лечили бы себе запор с поносом, пробки в задницу вставляли бы, никто бы вас не тронул, не тридцать седьмой же, и не пятьдесят первый. А то ведь вляпались в такое дерьмо, что вам на своей работе и не снилось.
-- У меня муж усвистал в Америку два года назад. Он -- тоже инфекционист. Сейчас в Бостоне работает.
-- Два года назад проще было. Ну, а вы-то чего, гражданка Розенштейн, заменжевались и отъединили свою судьбу от моторного супруга?
-- У меня дед был старым большевиком-ленинцем, даже улицу в его честь прозвали. Папашу в том же преданном духе вырастил. Предки мои, преподаватели научного коммунизма, никуда бы не двинулись. Не могла же я их бросить и мчаться куда-то с Иосифом.
-- Ясно, свободолюбивый муж Ося -- ненадежный, батька с мамкой, хоть и доценты марксизма-ленинизма, все-таки опора. Ну, и когда вы встали на скользкую тропку антисоветизма?
-- Отца год назад инфаркт скосил, на Запад не захотел, так уехал вниз.