-- Глеб, почему ты здесь околачиваешься?
-- В твоих словах звучит ужас, будто я каменный гость. А я ведь живой, белковый, имею право присутствовать в любой точке пространства. К тому же ты слышал, я друг Лизы, свежий или несвежий, не так уж важно.
-- Я знаю всех ее друзей и догадываюсь, кто ты.-- глаза Фимы смотрели с напряжением, но голос стих до шепота.-- Ты пришел из-за Иосифа или Зусмана, то есть ты работаешь на Большой Дом. Кто-то вроде тебя должен был появиться.
Тут уж впервые мне стало неуютно. Этот очкарик видит меня насквозь. Хотя есть и для него затемнения.
-- Если взаправду, мой четырехглазый брат, то я здесь не из-за Иосифа или Зусмана, как ты выразился. А потому, что мне приглянулась Лиза, и я готов ради нее на... В общем, готов.
Он неожиданно согласился.
-- Да, это так. Я несколько запутался. Выходит, ты не с "обратной стороны".
-- Ладно, это со своими Ицхаком Луриа и Шнеером Залманом разбирайся, кто является полномочным представителем вампирской стороны "ситра ахара". Меня сейчас другое интересует: Лиза сейчас одна? В кроватном смысле этого слова.
-- Вот тот мохнатый член у окошка с гитарой, Костя Сючиц, сейчас кантуется у нее,-- с явной неприязнью к "члену" объяснил Фима. Однако я не имел ничего против гражданина Сючица, с его помощью мне предстояло отмазаться от Лизы.
И тут меня обуяло. Опять соблазн, впрочем, не тот, что заставил спасать докторшу. Однако, в случае ошибки он мог мне дорого обойтись. Вдруг Фима тоже работает на Комитет? Но я все-таки не удержался.
-- Слушай, Ефим, зачем может каббала пригодится заведению, ну скажем, разрабатывающему оружие?
Реакция Гольденберга была неожиданной, надрывной.