-- И обязательно на "ты", Лиза. Иначе испортишь весь праздник.

Мы зашли в комнату, причем я пропустил свою руку у нее под локтем. Задымленная, горланящая, патлая, бородатая компания, на секунду сделав тишину, уставилась на меня.

-- Это Глеб, мой одноклассник,-- правильно сыграла Лиза.

-- А это гражданка Розенштейн, которая всегда у меня списывала.

И тут я понял, что вижу неподалеку Фиму Гольденберга. С излишней длиной волос, как и все тут, но не с гитарою, не со стаканом, а с книжкой в руке.

-- Фима, алтер шлепер, сколько лет, сколько зим! Хоть не в Эрец Исраэль, но все-таки с "Ликутей Тора" перед носом.

-- А, Глеб -- это ты?-- несколько вяло отозвался Фима.

-- Так вы Гольденберга тоже вызывали?-- зашипела в среднее ухо Лиза.

-- Успокойся, любительница фекалий, мы с Фимой не пересекались по служебной линии, а просто совместно проучились в триста восемнадцатой школе. Правда, он для получения пятерок сидел на передней парте, я на задней. И я совершенно не виноват, что он завалил экзамены на Восточный факультет, где по всей логике вещей нахватать "бананов" должен был я. Но с одной логикой вещей жили бы мы скучно словно в какой-нибудь Швейцарии.

-- Ага, если он проучился вместе с Фимой, то, значит, не мог учиться с Лизкой и уж тем более давать ей списывать,-- выступила какая-то поддатая личность с бородой типа метла, как у Фиделя.

-- В одномерном мире живете, а еще пьяница,-- сурово высказался я.-- На самом-то деле может быть все. В этой жизни я учился вместе с Фимой, в прошлой -- вместе с Лизонькой. В каббале это называется "гилгул". Товарищ Гольденберг меня понимает.

-- Так вы тоже "аид", как я сразу не заметил эти висящие уши,-извинительно произнесла бухая личность. А Лиза вперилась в меня уже с тревожным недоумением. Видимо, она представляла товарища Фролова энкавэдистом с большим маузером, спрятанным где-то в мотне, а не востоковедом, знающим, что варится в голове Фимы Гольденберга.