Судя по тому, как бодро этот парень направился ко мне, права на мнение я уже не имел. Константин был свежее меня годков на пять, поквадратнее и выше на полголовы. Одним словом -- атлет, который мог размазать меня в лепешку. Чтобы уцелеть, я должен был его покалечить. Это тоже не входило в мои планы. Однако мне немного повезло. Сючиц хотел, чтобы все выглядело поунизительнее и получилось побольнее, поэтому взял меня левой рукой за узелок галстука, чтобы врезать правой. Мне понадобилось всего два движения.

Моя ладонь крепко легла на его левую руку, а корпус резко сместился вперед и вниз. Через секунду Сючиц стоял на коленях, с некоторым недоумением щупая свою левую конечность.

-- Мне кажется, не стоит продолжать, Константин. Давай прекратим эти мужские выкрутасы. Левая твоя ручка и так разболеется, это будет мешать работе, особенно "ломке" валюты. Кроме того, легким тычком колена я могу выложить все твои зубки на кафельный пол.

Сючиц не попер на меня, а с невнятным матерным бормотанием дунул из кухни. Лиза молча дымила "кэмелом" и сквозь табачную завесу не было видно ее глаз. Через минуту сожитель проскочил с сумкой в руках по коридору и раздался грохот разлетающихся выходных дверей.

-- Почему ушел? Нет у нас еще культуры спора. Кулаки -- разве это аргумент?-- слегка поехидничал я.

-- Ну, что там дальше по плану развлечений этого вечера?-бросила женщина несколько противно интонированных слов.

-- Да, таким голосом могла бы разговаривать какая-нибудь серьезная инфекция... Лиза, я не идеализирую Соломона Абрамовича, но ведь Костя Сючиц -- просто нечистая сила.

И тут Лизоньку прорвало, она заистерировала и уже ничего не могла скрыть.

-- Хватить форсить, товарищ чекист. Не надо с натугой доказывать себе, что ты мужчинский мужчина. На самом деле ты -- надувной шарик. Поищи сзади завязочку. Все, что ты числишь за собой -удовольствие распоряжаться чужими судьбами, приятную способность вызывать страх, и радость причастности к большому делу -- вдуто в тебя Комитетом.