- Здорово, Элизабет, - приветствовали ее люди в черном.

- Это твоя собака? - спросил один из них. - Бьюсь об заклад, псу не очень-то по нраву этот немыслимый наряд.

- Совсем не по вкусу, - согласился второй.

- А что это у него на носу? Очки? - спросил первый. - Где ты все это достала?

- Чудной наряд для собаки, - заметил его товарищ. Он протянул было руку к Абернети, но тот, неожиданно для себя самого, заворчал. Человек в черном отдернул руку. - Не очень-то дружелюбный пес, - сказал он.

- Он просто испугался, - примирительно сказала Элизабет. - Он ведь вас еще не знает.

- Пожалуй, я могу понять его, - заметил охранник. Он повернулся к товарищу:

- Ну, пошли, Берт. Но тот, видимо, колебался.

- Знает ли твой отец об этой собаке, Элизабет? - спросил первый. Кажется, он говорил, что тебе не следует держать домашних животных.

- Да он передумал, - ответила девочка. Абернети уже тащил ее за собой. Ну, мне пора, - сказала она. - Пока.

- Пока, Элизабет, - ответил охранник. Он уже пошел прочь, но потом повернулся и спросил у нее:

- А какой породы эта собака?

- Не знаю. Просто дворняжка, - внезапно нашлась девочка.

Абернети чуть было не укусил ее.

- Я не дворняжка! - заявил пес, как только они отошли на безопасное расстояние. - Я пшеничный терьер. У меня родословная, может быть, получше, чем у тебя.

Элизабет покраснела.

- Извини, Абернети, - сказала она, виновато опустив глаза.

- Ну, ничего, - ответил он примирительно, смущенный собственной вспышкой. - Я только хотел подчеркнуть, что, несмотря на мою внешность, я хорошего происхождения.

***

Теперь они сидели в ее комнате, на краю кровати, в относительной безопасности. Комната была светлой в отличие от других помещений, которые писец увидел раньше в этом здании. Стены оклеены обоями, спальню украшала мягкая мебель, пол устлан коврами, тут и там стояли статуэтки и чучела животных. Письменный стол, полка с книгами и картины, изображавшие птиц и зверей, довершали убранство комнаты.