- Я... Я не знаю. Если он друг отца... А вдруг он убил отца?

- Едва ли. Не делай поспешных выводов. Его величество мог задержаться просто для того, чтобы закрыть дверь. Он наверняка не хотел, чтобы всякие любопытные забредали в комнату Иниссо.

- Как, значит, вы и раньше знали об этой комнате?

- Конечно!

- Вы там были?

- Нет, - призналась Юнонини с оттенком неудовольствия. - Но я могу представить себе, что может там быть. Иниссо был великим волшебником добрым, разумеется, - и его сила была сосредотечена в этой комнате. Там до сих пор могут быть всевозможные магические предметы, не предназначенные для глаз любопытных молодых особ.

Иное подумала, что старуха, должно быть, права. Когда она сунула нос, куда не просили, и, более того, стала подслушивать чужой разговор, она явно выбрала не Добро. Так что в вечной борьбе Добра со Злом принцесса стала не на ту сторону. В таком случае волшебник вполне может быть добрым, а его гнев - направлен на Зло в ней самой. Оказаться на стороне Зла было очень обидно, и Иное вдруг захотелось плакать, но только не при матери Юнонини.

- Теперь о шелке, - добавила священница, - скажи мне, что в нем хорошего, а что плохого.

- Я не должна была брать его, пока не смогу заплатить, - прошептала Иное, шмыгнув носом.

- Правильно, дитя мое, продолжай.

- Или хотя бы пока отец не согласится купить его мне.

- Очень хорошо! Итак, что ты должна сейчас сделать?

- Отнести обратно? - пролепетала Иное, чувствуя, как защемило сердце.

- О нет, думаю, что сейчас уже поздно. - Мать Юнонини шумно вздохнула, распространив вокруг запах трески, и покачала ножкой, не достающей до пола. - Тетушка Меолорна могла уже как-то распорядиться деньгами, которые ты ей обещала.

Надежда вновь вспыхнула в Иное.

- Так я могу его оставить? - робко промолвила она, но, увидев взгляд матери Юнонини, она опять погрузилась в отчаяние. - Нет?