Все, что ни делал в своей долгой жизни Саша Донников, происходило в первый раз.

В прошлом году он впервые пошел в первый класс. Нынешней весной впервые закончил его. Осенью должен был в первый раз пойти во второй класс. И так далее.

Нынешним летом он самостоятельно склеил бумажного змея и запустил его под самые облака, Тогда же впервые сильно огорчился — змееныш сорвался с привязи и усвистал за горизонт, махнув, правда, на прощанье хвостом.

Летом он впервые отправился с отцом на рыбалку, ел уху, приготовленную на костре с дымком.

Первый раз он сунул любознательный восьмилетний палец в непонятный серый кокон — он напоминал миниатюрный снаряд — под крышей сарая в коллективном саду, и его впервые в жизни ужалила оса. Палец сам раздулся до размеров кокона и болел так, будто его пронзила насквозь ужасная стрела.

Но Саша Донников рос смышленым мальчишкой и не расстраивался всерьез, если на пути познания мира возникало препятствие. Ну, например, такое, как больное ужаливание хитрого насекомого.

Мальчик догадывался, что познание мира и природы проходит не только через радость и наслаждение.

В общем, Саша слыл человеком неплохим. Только родители знали, что был он непробужденным.

Непробужденным к окружающему живому миру.

Городские голуби и вороны не могли дать ему ясного представления о красоте высокого и низкого птичьего полета. Они только подпрыгивали и изредка перелетали за угощением.

Толстые и ленивые собаки всех пород, которых водили по аллеям и тротуарам хмурые настороженные женщины, могли догнать разве что черепаху. Жирная собачья рысь даже отдаленно не напоминала стремительный псовый гонный бег по опушкам леса, мерзлому кочковатому лугу, пушистому, ослепительно голубому снегу.