- Я хочу пить...

С момента спуска земера в шахту прошло четыре часа.

- Кто ты такой? - спросил Петр Петрович.

- Павка.

- Чей?

- Яковлев.

- Сын прораба, Петра Михайловича? - Дарин остановил земер, мальчишка по инерции качнулся вперед.

- Угу, - сказал он.

- Сейчас позову отца, - пригрозил Дарин.

Перспективы для мальчишки складывались неважные: даже на глубине двух километров пацан при упоминании об отце ощутил беспокойство. Глазенки его забегали.

- Не надо, - попросил он.

Возле экрана собиралась толпа. Шок от неожиданной встречи прошел. Начались разговоры:

- Всыпать ему, конопатому!

- Чертовы пацаны, от них нигде нет покоя.

- Один вчера испытывал модель робота-акванавта. Все лампы в купальном бассейне сжег!

Из кабины главного пульта вышел Дарин. Мы обступили его.

- Шатров, - сказал он, - хотите со мной?

- Петр Петрович!

Дарин наклонился к селектору, вызвал аварийную службу:

- Немедленно "АЗ-4". На спуск!

Я пошел за Петром Петровичем. Даже спиной чувствовал, как ребята и девчонки-операторы мне завидуют.

"АЗ-4", аварийный земер, уже стоял наготове.

Спасательная экспедиция закончилась в двенадцатом часу ночи. Техник Урбанцев за халатное отношение при подготовке ВЧЗ к спуску получил строгий выговор - по его недосмотру мальчишка забрался в земер. Павка из всей передряги вынес два-три синяка и был бы совсем счастливым, если бы не порка, которую с глазу на глаз устроил ему отец. Павка выдержал ее с честью - рискованные предприятия требуют жертв.

Больше всех в этой истории выиграл я. Ближе узнал руки и душу Дарина. Все время он вел "АЗ-4" на максимальной скорости, не выпуская штурвала, мальчишка мог погибнуть от перегрева. А душу... Не обязательно было вести машину главному инженеру! Дарин мог заставить того же Урбанцева. Но он повел сам.