— Да-да, его мать незадолго до смерти попросила присмотреть за ним. В Восточной федерации оставлять мне его не хотелось на правах бедного родственника, и в пансион, или закрытую школу отдавать тоже не хотелось — там ведь готовят одних снобов и конформистов, да и вообще, людей, мало приспособленных для самостоятельной жизни, — рассеянно проговорил Зотик.

— Это ваш братишка или племянник? — вежливо осведомился м-р М.

— Дядя, — коротко обронил Зотик, напряженно размышляя о том, не потребовать ли обратно контракт.

Подписав сгоряча бумагу, теперь, слегка поразмыслив, Зотик понял, что запросто может оказаться зернышком между двумя жерновами — Восточной и Западной федерациями. Эти жернова не сдвигаются только потому, что в них, извольте видеть, гуманизм на высшем уровне, и незыблемы права человека. У человека, видите ли, должно быть законное право даже на то, чтобы быть преступником, и жить по законам преступного мира. Их законники когда-то пришли к выводу, что право на жизнь и свободу имеют и те люди, что поссорились с Законами обеих федераций. Если им, федерациям то есть, надоест корчить из себя гуманистов и терпеть все безобразия, что творят пираты, кстати, на территориях федераций и того же Южно-Азиатского союза, они просто сдвинутся…

— Разве так бывает?! — изумился м-р М. — Ведь давно уже никто не летает на субсветовых скоростях…

"К тому же, — продолжал размышлять Зотик, — быть пиратом — одно, а шарить в Нейтральной зоне, будучи сыщиком, со-овсем другое дело! Но Ареф, чертов сорванец, смылся, унося в зубах добычу, и наверняка уже ополовинил коробочку, сидя с дружками на своей половине сарая, которая служит ему мастерской. Все, обратной дороги нет…" — обречено вздохнул Зотик.

Увидев вопросительный взгляд голубых глаз, переспросил:

— Что вы сказали? Ах, про субсветовые скорости… При чем здесь это? Просто, его мамочка, а моя бабушка, обладала уникальным здоровьем, неизбывной жаждой жизни, и тягой к романтическим и опасным приключениям.