— Ну вот, двести пятьдесят кил еле осилил… Если еще годик посижу на Земле, и двести вряд ли выжму на раз…
Он прошелся по щелястому полу своего спортзала, оборудованного в сарае, стоящем на берегу болота, и снова, в который раз, взгляд его задержался на сверкающей ледяным блеском гимнастической гире. На одном её боку славянской вязью было выгравировано: — "Дорогому и любимому внучку Зотику в день рождения. Расти большой и могучий". На другом боку гири мощно, солидно выпирали другие буквы; латинским шрифтом было выведено название фирмы, выпускавшей, как знал Зотик, ещё и несокрушимые броневые сейфы, и броневую сталь для боевых машин, а также, почему-то славянской вязью — " 5 пудов". Гиря явно делалась на заказ.
Зотик взялся за шершавую от мелкой насечки дужку гири, мощно вырвал её подряд пять раз, всякий раз задерживая над головой, и всякий раз убеждаясь, что гиря и правда весит добрых восемьдесят килограмм, и что еще в прошлом году он рвал ее десять раз подряд. Потом перехватил гирю в левую руку, ещё три раза вырвал, осторожно поставил на пол, задумчиво осмотрел. Гиря как гиря, только шибко уж здоровая; мало кто из атлетов такие использует в тренировках. Зотик опрокинул гирю на бок и принялся рассматривать её донышко. Видимо из дорогой, сверкающей, легированной стали была сделана только оболочка, а всё нутро гири составлял плебейский свинец, залитый в отверстие в донышке. На грубо зачищенной свинцовой блямбе было нанесено всё то же название фирмы, год изготовления, и ещё в блямбе имелось небольшое овальное углубление.
Вот уже год Зотик ломал голову над загадочным подарком своей бабушки, безвременно сгинувшей где-то в просторах Галактики.
Чуть больше года назад Зотик кантовался в салуне Грелли Большого Пуза. Он тогда в очередной раз насмерть рассорился с Халимом Филлогонием; Халим пустил сплетню, будто Зотик продался разведке Восточной Федерации, и от Зотика все буквально шарахались. Даже когда он завтракал в большом зале, за его столик никто не подсаживался; только Грелли, как допотопный дредноут первых космических колониальных войн, плавал вокруг и сочувственно вздыхал, пододвигая поближе к Зотику его любимые блюда.