Бармен прохрипел что-то нечленораздельное, видимо пытаясь сообразить, где у него голова, а где — все остальное.

Посетители салуна тем временем медленно поднимались, с грохотом отшвыривая стулья и отодвигая столы.

— Ну, племянничек, сейчас они тебе зададут!.. — с восторгом проговорил Ареф, бочком продвигаясь к массивному музыкальному комбайну, видимо сразу сообразив, что за ним можно надежно укрыться.

— Мы это еще посмотрим! — кровожадно прорычал Зотик.

К удивлению Арефа, толпа, разогретая земными и инопланетными напитками, кинулась не на Зотика, а, разобравшись на несколько группировок, затеяла настоящую войну. На Зотика набросилось лишь человек шесть, самых отчаянных.

Зотик дрался самозабвенно, весело и легко. Он не стремился сразу отключить или изувечить своих противников; для него важно было обрести былую гибкость и уверенность. Однако вскоре он почувствовал, что далеко превосходит себя былого и по гибкости, и по уверенности.

Через полчаса сражающиеся группировки утомились, и прекратили вести боевые действия по правилам тактики и стратегии; с охватами, прорывами в тылы, глубокими рейдами, тактическими отходами и стратегическими наступлениями. Бойцы, разбившись на пары, утомленно возились среди груд переломанной мебели, лишь изредка награждая друг друга тумаками. Не хватало завершающего удара, так сказать, последней точки. И Зотик намеревался эту точку поставить. Вокруг него как раз топтался гориллообразный субъект, — правда, скорее похожий на венерианскую гориллу, — размахивая чайникоподобными кулаками. Дождавшись мощного прямого удара, Зотик пропустил над собой кулак, пронесшийся подобно болиду, перехватил волосатую лапу, навалил гигантскую потную тушу себе на плечи и сейчас же мощно выпрямил ноги. Дзинь-клинк-клинк… Туша угодила прямо в бар, тесно заставленный сверкающими сосудами с неземными, совершенно экзотическими веселящими жидкостями.