Дмитрий Николаевич открывает сам перед собой свою дверь и, чувствуя себя полнейшим дураком, здоровается:

- Здоров, Дима!

- Сколько лет, сколько зим! - отвечает басом самому себе.

Теперь завести длинный разговор... Артист!

- Заходи!

- Не могу, спешу. У тебя как дела?

- Ничего, потихоньку. А у тебя?

- У меня? Нормально. Я вот по какому делу... одолжи червонец.

- Постой, сейчас принесу.

Вдруг кто-то сзади хватает Дмитрия Николаевича за плечо. Чухонцев обмирает от страха, но тут же выясняется, что схватил его не инфаркт и не грабитель с топором, а всего лишь глуховатый пенсионер с верхнего этажа. Его, наверно, сюда сам бог послал!

- Ты чего тут делаешь? - удивляется пенсионер и стучит пальцем по лбу.

- Семен Данилыч! Постойте тут... - Чухонцев убегает на кухню, приносит карандаш о бумагой и начинает писать объяснение.

- Ты, Димка, тронутый, - говорит в это время Семен Данилович. - Я за тобой давно наблюдаю, с детства. Все хлопцы как хлопцы, а ты кто? Что ты здесь под дверью стихи читаешь? Вот Вовка - он столяр. Понятно. Вот Семка - он в магазине. Понятно. А ты кто? Пушкинист? Нет, ты мне объясни: чем ты в жизни занимаешься?

Чухонцев сует ему под нос записку. Семен Данилыч ищет очки и говорит, что забыл их дома.

- Что здесь? Стихи?

- Стихи, стихи, - подтверждает Дмитрий Николаевич. - Очки у вас на лбу.

"Семен Данилыч! - читает Семен Данилыч. - В квартире Вовки Спиридонова сидит грабитель и все слышит. Я его отвлекаю и не могу отойти. Немедленно позвоните в милицию".

- Вот так стихи! - изумляется Семен Данилыч и отправляется вниз.

Дмитрий Николаевич глядит ему вслед. Старик, конечно, бойкий, но к телефону доберется минут через пятнадцать. Чем бы этого грабителя занять?

За дверью шорох...

Думай скорее, пушкинист!

Стихи!

И Дмитрий Николаевич прямо на лестничной площадке под дверью начинает читать стихи о Прекрасной Даме:

Вхожу я в темные храмы,