— Позвольте представиться: граф Михаил Христофорович Оболенский, штабс-капитан

Вслед за гостеприимным хозяином я прошел в дом. Изнутри усадьба выглядела столь же правдоподобно, как и снаружи; похоже, даже паркет был из настоящего дерева, а не из полимеров. Я глазел по сторонам, как в музее.

— Милости прошу, сударь, отобедать со мной, — предложил Оболенский, и я с удовольствием согласился. Обед состоял из щей и жаркого; кроме того, на стол был поставлен графин с водкой и кувшин с неким темным напитком под названием «квас». От водки я, разумеется, отказался — только эскаписты и сохранили подобные варварские пристрастия — а вот квасу воздал должное. Когда наша трапеза уже подходила к концу, дверь в дальнем конце столовой чуть скрипнула, и мне показалось, что я различил в приоткрывшейся щели чей-то любопытный глаз. Оболенский повернул голову и улыбнулся.

— Входи, Маша, не стесняйся! — сказал он. — Видишь, бог послал нам гостя, иноземного путешественника.

Дверь отворилась, и на пороге, смущенно улыбаясь, появилась молодая женщина, одетая слишком просто для хозяйки дома, но все же лучше, чем уже виденные мной крестьянки. Взглянув на нее, я сразу понял, что склонность Хитроу к реализму имела свои границы. «Очаровательное создание», — так охарактеризовал бы Машу писатель прошлого, и в самом деле, она была очаровательным созданием биоинженерии. Нетрудно было догадаться, что она — любовница Хитроу. (Некоторые консерваторы до сих пор возражают, когда этим словом называют биороботов, но как же их еще называть? Секс был одной из первых сфер их применения, и это тоже достижение нашей цивилизации: всегда доступные и послушные хозяевам гиноиды и андроиды

— Что, хороша девка? — подмигнул он мне. — Небось, в Америке у вас не больно-то встретишь таких красавиц, как в России!