Я вежливо улыбнулся и не стал спорить. Русские до сих пор не изжили комплексов, возникших после крушения их державы, и любят вспоминать о своем великом прошлом; собственно, и эскапистов у них больше, чем у других народов. Гиноид тем временем весьма натурально изобразил еще большее смущение и, вновь поклонившись, ретировался.

В этот момент меня снова вызвал центральный компьютер и сообщил, что полное обследование неисправностей закончено, и автоматика корабля уже приступила к ремонту. Дополнительных запчастей не потребуется. Вся работа вместе с тестированием займет несколько часов. Я сообщил об этом Оболенскому, и он выразил сожаление, что я пробуду его гостем столь недолго: «в нашей глуши гости редкость!» Однако, вместо того чтобы расспрашивать меня о событиях в большом мире — ведь он понимал, что любой мой ответ будет выходом из роли — Оболенский принялся рассказывать «местные уездные новости». Какой-то поручик уличен в картежном мошенничестве, дочь соседского помещика сбежала с гусаром и т.п. Поначалу мне было любопытно послушать эти фантазии, но постепенно внимание мое рассеялось, и я почувствовал, что после сытного обеда меня клонит в сон. Оболенский, очевидно, заметил это.

— Вы, верно, сударь, желаете отдохнуть? Так я распоряжусь, — сказал он. Один из его слуг, высокий конопатый парень по имени Васька, проводил меня в комнату для гостей. Она ничем не отличалась от остального имения; на полке даже стояло несколько печатных книг — разумеется, это были не старинные раритеты, а их современные копии. Я, не снимая комбинезона, прилег на широкую кровать и, глядя на расписанный порхающими амурами потолок, принялся размышлять о своем приключении. Прежде мне никогда не доводилось гостить у эскапистов, и теперь я даже жалел, что не могу подыграть Хитроу — до того старательно он воссоздал атмосферу давно минувшего прошлого исчезнувшей империи.