Посреди комнаты громоздился широченный анатомический стол. На нем сейчас лежал, задрав кверху лицо без единой кровинки, мужчина лет пятидесяти. Может меньше. Смерть она, знаете ли, не красит. От середины груди и до паха шел широкий разрез, на месте живота зияла большая дыра, по бокам пришпиленные булавками лежали лоскутья кожи, похожие на раскрытый конверт. Руки и ноги вытянуты, будто солдат в строю, побелевшие губы сжаты в нитку. Глаза полузакрыты, на ресницах поблескивает иней.
- Смотри, - кивнул на стол Степан.
- Чего смотреть-то?
- Просто смотри.
"Мясник" наш возился за моей спиной, пока я внимательнее рассматривал тело. Ничего такого. Я их за время работы здесь на всю жизнь навидался.
Сзади звякнуло.
- Держи, - сказал Степан.
Я обернулся. Хирург протягивал мне сердце. Обычное человеческое сердце. Не такое как на красочных картинках из учебника, но все равно похожее.
Несколько шокированный, я потянулся за перчатками.
- Нет, - жестко остановил меня Степан. - Так возьми.
Меня передернуло. Мне приходилось, конечно, таскать жмуров руками, класть в холодильник, вынимать из черных пакетов расчлененку. Но только в перчатках. Это главное правило. Трупное заражение еще никто не отменял.
С трудом преодолев странное чувство брезгливости, я взял в руки сердце. Казалось, оно должно быть скользким и мягким, как поролоновая губка, но ничего подобного - я держал в руках твердый ком мощных мускулов, на ощупь сухой, весь в рельефных выступах вен и артерий.
Посмотрел я на все это, подумал. Ну не может быть, чтобы вот этот вскрытый корпус, этот набор деталек внутри - это и есть человек, что еще вчера ходил, думал, мыслил.
Я с компьютерщиком однажды на эту тему спорил. Он мне странную параллель привел. Не знаю уж можно ли сравнивать.
- Смотри, - говорит и на стол показывает, где у него разобранный корпус компьютерный лежит, - просто набор запчастей какой-то. Модель для сборки. Неживая совсем, и абсолютно невозможно поверить, что через полчаса все это будет мигать лампочками, показывать картинки и издавать какие-то звуки.