— Вы ведь помните, — произнес он с легкой улыбкой, — что совсем недавно, всего лет семьдесят — восемьдесят тому назад, вы ужасно любили пускать мыльные пузыри и были такие хохотушки… А пускали вы с крылечка дома или из окна, а иногда прямо с крыши, уж как вы забирались туда, ума не приложу. Но однажды мне пришлось вас с этой крыши снимать по просьбе ваших родителей! А все мыльные пузыри!

— Пузыри? — спросила старушка в белом чепце. — Вообще, пузырь у меня вовсе неплох, хотя иногда покалывает вот тут, — она указала, — в боку.

— Мыльные? — Подхватила ее подружка, была она одета в черный чепец. — Но зачем нам мыло, мы на днях приобрели дивный стиральный порошок «Ариэль», и нам не нужно никакого мыла.

— Да, да, это правда, — перебила ее компаньонка. — Мы запускаем его в стиральную машину, но она так грохочет, так грохочет, особенно когда она выжимает белье!

— Но выжимает она прекрасно!

— Нет. Нет. Нет. Нет. — Произнес дядя Тумба, и сморщился будто его пробило грохотом от той стиральной машины. Он даже уши заткнул, чтобы показать, как ему неприятно слышать о каких-то машинах. — Не говорите о них, — попросил он жалобно. — Для мыльных пузырей не нужно никаких, вы слышите, ни-ка-ких машин, которые гудят, а лишь маленькое блюдечко с мыльной пеной да еще трубочка, в которую надо дуть. Но, может, вы хотели приобрести бумажного змея? — учтиво спросил он.

— Ох, — сказала одна, — я до смерти боюсь змеев. Они к тому же мокрые.

— Нет, сырые, — добавила другая.

Пока подруги спорили, дядя Тумба извлек из кармана блюдечко с мыльной водой, окунул в него трубочку, дунул — и возник маленький пузырь, который все увеличивался в размерах и постепенно наливался красками, разными, и еще сверкал серебром, покачиваясь и меняя форму, пока вдруг не оторвался от трубочки и не полетел, сверкающее на солнце чудо, отразившее как в зеркале и дворик с розами, и дядю Тумбу, и самих старушек, восхищенно задравших голову, так что у одной белый чепец съехал на затылок, и она даже не заметила!