Красота — это всегда чудо, и всегда лишь на миг, дети об этом знают. Да и каждый ребенок тоже чудо, и тоже на миг, пока не вырос, как и роза во дворе, и блестящий солнечный день, и сами старушки, теперь они об этом вспомнили. Они вдруг оживились и захихикали, и затрепетали от давних и напрочь забытых ими чувств, вот что с ними наделал один-единственный запущенный в небо пузырь.

И тут они и сами не заметили, как это произошло, они получили по трубочке, точно такой, какая была у дяди Тумбы, да еще блюдечко с мыльной пеной, одно на двоих, и стали каждая выдувать свой собственный пузырь и выдули, и их пузыри тоже полетели. Но еще парил над двором первый, очень большой и очень красивый пузырь, он пролетел над флюгером, над вьющимся по стене виноградом, странным зигзагом прошел мимо кустов розы, норовя присесть на скамеечку, но не присел, а почему-то притянулся к бороде дяди Тумбы, и тут вдруг исчез, рассыпавшись на миллион цветных брызг и повиснув на бороде мутными капельками.

Даже наш герой, малыш по имени Сандрик, и тот засмотрелся, забыв про свой несчастный потерянный зуб, но вскоре опомнился, нащупал языком злополучную дыру, с которой, хоть умри, он не станет появляться в детском саду, где может встретиться красивая девочка по имени Настя, зазноба с золотой косой, которую она сама заплетает. Ну, как он появится перед Настей без зуба! Вот у старушек, даже у них — Сандрик успел заглянуть в приоткрытые от изумления рты, — и там (везет же людям!) были все зубы.

То ли от отчаяния, то ли от жалости к самому себе, но вовсе не от хулиганства, в котором его потом упрекали, Сандрик подлез под жаркую, как шерстяное одеяло, бороду дяди Тумбы и попал прямиком к нему в карман. Туда нельзя было не попасть, такой он огромный, с отверстием, похожим на пещеру, и, подобно пещере, темный и глубокий, как пропасть.