- Ты его в печку? - спросила машинка, подпрыгивая на месте от возбуждения. - В печку, в печку!

- Не в печку, а на лежанку! - поправил Трурль.

Прежде чем положить Хандроида на печную лежанку, он занялся нелегкой молекулярной штопкой: подтягивал атом к атому костенеющими пальцами, ведь работать приходилось на искусственном морозе; вдобавок порою его одолевали сомнения, что к чему относится, - такой царил в Хандроиде кавардак. К счастью, он мог ориентироваться по поверхности, то есть по суконной одежде, так как обшитые кожей пуговицы ясно указывали, где зад, а где перед.

Положив наконец оба существа в тепле, он спустился в лабораторию, чтобы на всякий случай перелистать "Введение в Воскресительство". Так он корпел над книгами, когда на втором этаже послышался какой-то шум.

- Сейчас! Сейчас! - крикнул Трурль и побежал наверх. Робот в сапогах сидел на лежанке, удивленно ощупывая себя, Хандроид же валялся на полу: попробовав встать, он потерял равновесие и упал.

- Почтенные пришельцы! - с порога обратился к ним Трурль. - Приветствую вас в моем доме! Заточенные в ледовые глыбы, вы упали в мой сад, загубив всю клубнику, за что я, впрочем, на вас не в обиде. Я выколотил вас изо льда и при помощи инкубационной термической реанимации, а также интенсивной демортизации привел в сознание, как сами видите! Не знаю, однако, откуда вы взялись в этом льду, и горю нестерпимым желанием узнать о ваших судьбах! Вы уж простите меня за дерзость; что же касается малыша, который подпрыгивает рядом со мной, так это мой несовершеннолетний потомок...

- А вы кто будете, ваша милость? - слабым голосом спросил Хандроид, который все еще сидел на полу и ощупывал весь свой корпус.

- Господа пришельцы - ты, в кожаных сапогах, и ты, горячо и мокро уставившийся на меня, - знайте, что я всемогуторный конструктор по имени Трурль, весьма известный.