Молчаливый блондин чуть заметно усмехнулся.

— Другой на вашем месте поиграл бы в недогадливость, — сказал Хоксуорт.

— Не люблю суеты, — усмехнулся Милов.

— Могу только приветствовать. И все же интересно проследить за ходом вашей мысли. Для лучшего знакомства.

— Нет ничего проще. У вас всегда богатый выбор. И если обращаются ко мне, то потому, что я обладаю каким-то нестандартным опытом. Нестандартным и достаточно редким. Что у меня за душой — я знаю не так уж плохо… Кроме каспарийского опыта, вряд ли что-нибудь в моей пестрой биографии могло вас заинтересовать.

— Да, — сказал мистер Клип, эксперт. — Вы прожили там много лет.

— Может быть, даже слишком много. Иногда мне так кажется. Но должен напомнить: я хил в Каспарии, но не в Технеции.

— Практически в Технеции не жил никто — кроме, конечно, тех, кто и сейчас там обитает, будь они людьми или кем-то другим, да… Но хотелось бы, чтобы вы нарушили эту… скажем, традицию.

Милов кивнул в знак того, что понимает суть предложения. И, помолчав, ответил:

— Что бы там ни предстояло делать — могу сказать лишь одно: это работа для молодых и честолюбивых. Я, к сожалению, ни то ни другое. Увы. Вам ведь известно, что с некоторых пор я в отставке?

— Работа для знающих и терпеливых. Умелых и опытных.

— Я падок на лесть, — кивнул Милов. — Вы угадали. Следует ли мне считать ваши слова официальным приглашением на службу?

— Наш разговор — просто беседа двух частных лиц. Мистер Клип не в счет — он, так сказать, наблюдатель. Итак — два лица. Одно делает некое предложение. Другое частное лицо — принимает.

— Или отвергает. Какой мне смысл на старости лет совать голову в растопленный камин? Или вы думаете, что в Технеции намного прохладнее?

— Позвольте мне, — сказал Хоксуорт, — немного порассуждать на общие темы. Говорят, вы, русские, любите такие разговоры.

— Выслушаю вас с интересом.

— Не обижайтесь, Милф, но вы уже не очень молоды. Это наш общий недостаток, избавиться от которого не представляется возможным.