Тогда, после Большого Распада, множество обломков Империи превратилось в независимые образования. В том числе и Каспария. Губерния стала государством, хотя и не обладала еще собственной историей, поскольку все годы ее самостоятельного существования два человека могли бы пересчитать по пальцам, и, строго говоря, все только еще начиналось; тем не менее — да, стала государством со своими традициями, фольклором (достаточно богатым), литературой (весьма бедной пока что), искусством, деньгами, которые в мировой экономике ажиотажа не вызывали, но все же котировались. Страна, производившая не шибко качественную продукцию, но стремившаяся как можно быстрее перенимать опыт гигантов, чтобы найти на мировом рынке местечко для установки и своего киоска; к европейским центрам чего бы то ни было никак не относившаяся, но вызывавшая всеобщее сочувствие многими печальными событиями, происходившими в те давние и совсем недавние времена, когда страны этой, как и некоторых других с подобной же судьбой, вообще в реальности не существовало, а были только департаменты и губернаторства. Но когда она, страна эта, обрела, наконец, искомую самостоятельность, в ней вроде бы все быстренько сделалось, как у порядочных: избирался парламент, действовало правительство, существовала оппозиция, профсоюзы, банки и супермаркеты; был не такой уж узкий спектр политических партий, от категорически консервативной до левокоммунистической, для которой Китай был переродившимся социал-империалистическим обществом; были армия и полиция, — словом, все, что уместно иметь любой пристойной стране, с гомиками и наркоманами, коллекционерами и рокерами, национальным большинством и меньшинством, богатыми и бедными и так далее. И была всячески воспитывавшаяся и поддерживавшаяся ненависть к большому восточному соседу, имя которого было — Россия.

"Да, вот так это было на моей памяти, вовсе не очень давно, — думал Милов, позволяя себе на время забыть о сидевшем тут Хоксуорте, не проявлявшем, впрочем, нетерпения. — Пока тамошние правители не провозгласили иное направление развития, в котором узрели давно уже искомый выход из политико-экономической безвестности, шанс в одночасье из задворков Европы превратиться в один из ее центров вопреки географии.