Том снова взглянул на паука.

Положение дел несколько изменилось. Паук снова пришел в движение. Он подкрался-таки к вентиляционной решетке, и теперь ему оставалось до нее каких-нибудь два фута. Наконец-то он заметил цель и двигался к ней прямой наводкой.

Том поздравил себя с удачей. Вот он — ответ на вопрос о том, как себя вести с разными расами и народами. Терпение и уверенность. Несомненно, те же критерии должны использоваться в общении с разумными инопланетянами. Всегда хранить терпение и не позволять себе удивляться чему бы то ни было из того, что бы они ни откалывали…

Паук замер, не добравшись до вентиляционной решетки, в полутора дюймах от ее края. Казалось, ему пришло в голову, что вентилятор — какая-то западня.

«Да успокойся ты! — мысленно уговаривал паука Том. — Не бойся и не злись. Спокойствие, уверенность и оптимизм — только оптимизм, — я всегда придерживаюсь этого, и…»

Паук неожиданно быстро дополз до решетки, нырнул в дырочку и исчез, скрылся с глаз во мраке системы вентиляционных хитросплетений.

— Том, — проговорила Пусси, — входи. Он сказал, что сейчас может принять тебя.

Том поднялся и направился к двери, раскрашенной под древесину клена. Обычно фраза «сейчас он может принять тебя» здорово действовала ему на нервы после полуторачасового томления в приемной, но сегодня ничто не могло испортить ему настроения — побег паука удался! Еще чуть-чуть, и Том бы засвистел, как мальчишка, но он взял себя в руки и нажал кнопку замка, расположенную ниже часов. Дверь сама собой распахнулась, и Том вошел в «святая святых» Альберта Майлза.

— А, вот и ты! — воскликнул Майлз, оторвав глаза от разложенных на столе бумаг.