- Борис Михалыч. - его догнал один из участников "подтанцовки", сверху мы видели грибников или туристов... там, в километре отсюда. Две палатки. Может, их тоже... подключить?

- Ты задание читал? - не глядя на помощника, бросил Борис. - Пока отрабатываем одиночку. Да и свободных операторов нет.

- А если не справится? Объектов же пятеро, а она одна.

- Тогда мы поможем, - Борис искоса взглянул на семенящего рядом товарища и вдруг резко направил ему в лицо луч фонарика. - Ивлев, ты сегодня брился?

- Я? - Ивлев провел ладонью по щеке. - Да, утром. Просто получается скоро сутки пройдут...

- Будешь снимать кино, - Борис остановился.

- Есть, - помощник остановился рядом.

Назначения на самый опасный участок он явно не ожидал и теперь выглядел немного растерянным. Борис вручил ему видеокамеру и хлопнул по плечу.

- Иди, иди. Буер к беглецам уже, наверное, вплотную подкрался. Только тебя там и не хватает. Вперед, дармоед!

Борис говорил с издевкой, но понимать его следовало буквально. Кроме спорной небритости, Ивлев не провинился ни вчем и такого отношения к себе не заслужил, но у Бориса о дисциплине, а также методах воспитания личного состава имелось особое мнение. "Право командира", как он сам это называл, в его понимании было главнее устава. Тем более в специфических условиях, например, при проведении тайных операций. "Доставать" подчиненных, придираться по мелочам и обращаться с ними, как с быдлом, он считал не только правильным, но и необходимым. Спецотряду Службы Системной Безопасности достался не самый душевный начальник, но выбирать подчиненным не приходилось.

Ивлев припустил по мягкой лиственной подстилке и очень скоро догнал первую группу. К беглецам она еще не подобралась, но отчаянные завывания "уазика" были слышны отчетливо. Четверых "системщиков" от машины отделяли тридцать-сорок шагов по редколесью.