- Вы утверждаете, что агент Алекс Крайчек был завербован некой сторонней организацией для наблюдения за вами и за всем расследованием но делу Дуэйна Берри... и кроме того, вы обвиняете его в саботаже, в нескольких предумышленных убийствах...

- Да, - сказал Молдер.

- Слишком много крови для такого маленького документа, вам не кажется? И вы понимаете, надеюсь, что все это, - Скиннер поднял бумажный листок за угол и пополоскал им в воздухе, - требует очень серьезного подтверждения фактами? Очень серьезными фактами, Молдер. Очень серьезными...

- Да, сэр, разумеется...

...Но как доказать, что последним словом Дуйна Берри было слово "яд"... Не было женщины, любившей Берри, и не было у них сына: Молдер. прочел тогда по губам: "poison", а не "my son"... легко ошибиться. Но теперь он точно знал, что не ошибся. Потому что утром нашли тело механика подвесной дороги. Он лежал с пробитой головой в придорожных кустах, слегка прикрытый ветками. И опять же не было прямых доказательств, потому что нельзя считать доказательством слишком честный взгляд и слишком ровный голос, когда тебе рассказывают о том, что вот: послышалась какая-то подозрительная возня за домом, побежал посмотреть, но там ничего не оказалось, а когда вернулся, механика уже не было на месте, и мотор канатки не работал, но он, Крайчек, разобрался - и запустил этот чертов мотор снова... а слишком уж ровный голос - слишком честный прямой взгляд. И это - все доказательства...

- Шеф, я сожалею. Я не должен был нарушать приказ.

...Еще бы. Скиннер отлично знал, кто такой Крайчек, но единственным способом мотивированно отодвинуть его в сторону, не допускать к Берри было приставить к чокнутому агенту Молдеру, предварительно приковав того к батарее парового отопления... Черт, Скиннер, почему ты на самом деле не приковал меня к батарее? Я бы поорал немного, подергался, а потом бы все понял! А сейчас - я понял, но понял слишком поздно, когда ничего не изменишь...