—Нет, скажи все-таки, откуда ты узнал, что она у меня? — вновь спросила Салтанат и отдала повестку.

—Узнал вот,— ласково глядя на девушку, ответил Батыр.

Они пошли рядом посередине улицы. Салтанат молчала. Произнести те слова, которые обдумывала всю ночь, смелости не хватало. Все у нее в голове спуталось. От смятения кровь стучала в висках.

Батыр, чуть отстав, любовался густыми, иссиня-черными волосами девушки, заплетенными в мелкие косички. «Раз нравится тебе Салтанат, я согласна, сынок...» — вспомнились ему слова матери.

—Она была согласна,— вдруг вырвалось у него.

—Кто?

—Мама.

Салтанат бросила на Батыра быстрый, тревожный взгляд и опустила голову. О чем он говорит?

Он понял ее недоумение и тревогу, поспешил объяснить:

—Покойная мама хотела, чтоб мы поженились. Она благословила нас, Салтанат, желая нам прожить до старости вместе.

Салтанат боялась, что зарыдает, и с трудом сдерживалась.

...Ей вспомнилась Джамал-хола

Праздники в махалле не обходились без Джамал-холы. Женит ли кто сына или младшего брата, устраивается ли бешик-той

После смерти матери Батыр долго не мог прийти в себя. Несколько дней ничего не ел, только пил воду. Ни с кем не разговаривал, не позволял убирать постель матери, лежал на ней ничком. Тетя Мехриниса и ее муж Махкам-ака пытались вывести его из этого состояния, но он словно не слышал их слов. Только теперь Батыр стал понемногу приходить в себя. Но вот сегодня он опять шел с кладбища в глубокой тоске, а Салтанат ничем не могла ободрить его...

—А жив-здоров ли амаки? Что пишет? — спросил Батыр, когда они приближались к чайхане.

Салтанат поняла, что Батыр спрашивает об ее отце.

—Вот как! Ты и о письме знаешь? Кто же тебе сказал? — удивилась Салтанат и поспешила сообщить: — Просит передать большой привет.