Парыгин долго стоял возле картины, невольно думая о всемогуществе человека...

- Да, Архимед не нашел точки опоры, - оторвавшись от воспоминаний, продолжал Максим. - Великий механик, он говорил о чисто механическом действии... В этом смысле и у нас пока нет такой точки опоры, чтобы перевернуть Землю. Но, спрашивается, зачем ее переворачивать? Наша задача намного сложнее: переделать мир! И для этого у нас есть точка опоры, есть оружие неизмерямо большей мощности, чем силы механики: наше мировоззрение. Коммунизм.

- Любопытно, - холодно сказал пассажир.

- Вы сомневаетесь?

- Ну что вы!

Парыгин закурил и протянул пачку сигарет собеседнику.

- Я предпочитаю трубку, - пассажир полез в карман своей куртки.

- Коммунизм, - продолжал Парыгин взволнованно, - вот пора наибольших свершений, полная гармония между желанием сделать что-то большое, радостное, нужное людям и возможностью это сделать.

Пассажир в берете выдвинул пепельницу:

- Вы высказали элементарную истину, молодой человек. Кто же будет спорить, что наш общественный строй раскрывает неограниченные возможности для развития производительных сил? Плановое ведение хозяйства...

- Я говорил о человеке, - перебил Парыгин. - О счастье человека.

- Мы, кажется, летим над Охотским морем, - сказал пассажир в берете.

Парыгин прильнул к окошечку. Тонкий слой белого тумана веером поднимался из моря. Острова, льдины с высоты восьми тысяч метров казались каменными плитками, какие выкладывают вдоль садовых дорожек. На северо-востоке из-за горизонта один за другим возникали и исчезали горные кряжи. Воздушный лайнер пересекал Охотское море.

- Подготовиться к приему пищи, - сказала стюардесса, появляясь в дверях салона.

Пассажиры дружно начали выдвигать маленькие столики, приделанные к спинкам передних кресел. Сосед Парыгина достал из чемодана бутылку коньяку.